— Ква-а-а-а! Ква-а-а! — раздалось с шоссе.

Тень метнулась в кусты. Через несколько минут из сухой дренажной трубы у поворота шоссе высунулась голова. В слабом свете луны мелькнул силуэт человека.

— Ой!.. Кто тут?! — раздался сдавленный голос.

— Саша… Сашка! Ты?

— Я-а-а-а.

— Ты что заорал? Зачем квакал?

— А я… шепотом попробовал — не получается. Охрип почему-то… Я и попробовал погромче… чуточку.

— Квакнуть бы тебе по башке!.. Чуточку. Жди. Я сейчас.

Вскоре Сергей вернулся с раздутым мешком. Саша попробовал поднять.

— Тяже-е-елый! А что там? Золото?

— Голова!.. Не золото, а хлеб. Пошли.

— А откуда столько хлеба?

— В магазине купил. Шагай молча.

Не доходя до изолятора, они перебежали дорогу и через соседский сад вошли в свой двор.

— Сережа, а ты… украл его, да?

— Нет. Я законно взял. По накладной.

— По какой?

— Вот привязался. Что я, жулик, по-твоему, да?

— Нет. А страшно это, Сережа… Почему так много?

— Ну слушай. А то ты до утра не отстанешь. Завхоз дал бумажку, накладную, чтобы мы получили хлеб для изолятора. Я пошел. А пекарь, грек такой вредный, знаешь, не дал мне. А это незаконно. И есть нам всем нечего. Вот я и взял сам четыре буханки. А им оставил накладную. Все законно. Понял?

— Ох понял, Сережа! — и Саша в избытке чувств ткнулся ему носом в шею.

— Ну-ну! Без объятий. Не люблю этого. Не девчонка…

У калитки раздался шорох. Сергей раскрыл большой складной нож, взял в левую руку фонарик и стал подкрадываться к калитке.

— Стой! Кто идет?!

Яркий свет электрофонаря выхватил из темноты скорченную фигуру.

— Руки вверх! Стрелять буду!

— Это я! Я!